Свидетели парижских терактов рассказали о нестыковках

13 ноября исполнился ровно год со дня нападения террористов на Париж. Было совершено несколько терактов. Взрывы возле стадиона «Стад де Франс», расстрел посетителей нескольких ресторанов и самый страшный акт в концертном зале «Батаклан». Были убиты 130 человек, 350 ранены. Франция была потрясена. Президент Олланд ввел чрезвычайное положение. 13 ноября исполнился ровно год со дня нападения террористов на Париж. Было совершено несколько терактов. Взрывы возле стадиона «Стад де Франс», расстрел посетителей нескольких ресторанов и самый страшный акт в концертном зале «Батаклан». Были убиты 130 человек, 350 ранены. Франция была потрясена. Президент Олланд ввел чрезвычайное положение. Это была атака боевиков ИГИЛ. Расследование показало, что большинство террористов имели европейское гражданство. Французское и бельгийское. Они родились в Европе, формально они были европейцами. Один террорист попал в Европу в потоке беженцев, переправлявшихся через Эгейское море. Он легко получил статус беженца. Стало ясно, что террористическое подполье в Европе – серьезная сила. И спецслужбы с этой силой не справляются. Через некоторое время произошли теракты в Брюсселе и в Ницце. Как сейчас живут те люди, которые испытали этот кошмар на себе, потеряли близких? Съемочная группа Первого канала встретилась с очевидцами трагедии. Но не только. Поговорили и с бывшим руководителем Антитеррористического комитета Франции. Его уволили незадолго до терактов, о возможности которых он предупреждал. Окровавленные люди, стоны о помощи, сирены и полицейские кордоны по всему городу, паника. Париж атакован. Изрешеченные автоматами уличные кафе, взрывы на стадионе во время футбольного матча, захваченные заложники в театре «Батаклан». Террористы не выдвигали требований. Убивали. Как можно больше. 130 погибших, сотни пострадавших. Ранена вся нация. Год со дня трагедии. Но только не для тех, кто был в заложниках. Для этих семей время будто остановилось. И кошмарный вечер все не может закончиться. В этом аду они продолжают жить. За время часового интервью поток слез Мишель пересыхает лишь временно. Говорить тяжело. До этого ночь в «Батаклане» они обсуждали только с близкими и с психиатром. Имена вымышленные, лица в тени — они не хотят, чтобы их горе видели, чтобы соседи узнавали в них жертв теракта. Семья Девернуа сменила квартиру, но новая жизнь так и не началась. Их двадцатилетняя дочь Анжела в тот трагический вечер была в «Батаклане». Ее подругу убили сразу — выстрелом в лицо. Анжела выжила. Физически невредима – уничтожена изнутри. В первые минуты атаки террористов она успела позвонить отцу. - Она сказала: у подруги на лице синее пятно с дырой и много крови. Она пыталась ее разбудить. Я тогда понял, что все серьезно. Тяжело говорить. - Они не пускали нас внутрь. Было тяжело: моя дочь в 30 метрах, мы умоляли пустить нас, чтобы мы забрали ее, чтобы почувствовать ее в руках. - Потом приехал спецназ. Я все не понимал, почему они тянут со штурмом. Выяснилось, что у них нет нужного снаряжения. Им пришлось возвращаться на базу. В телефоне я включил новости — информация вообще не соответствовала тому, что творилось на месте. Полпервого ночи сказали, что штурм закончился. Но штурма еще не было! Когда я сказал полицейскому «пустите меня, штурм ведь закончился», он ответил: «Нет, это мы сказали для СМИ, чтобы журналистов не было». В первые минуты, похоже, даже стражи порядка до конца не понимали, что происходит. Все началось со взрывов вокруг стадиона «Стад де Франс». На товарищеском матче Франция-Германия присутствовал Франсуа Олланд и министры иностранных дел обеих стран. Террористы-смертники не смогли проникнуть внутрь чаши, взрывы прогремели вокруг стадиона, президента и министров срочно эвакуировали. Зрителей выводили с арены постепенно, чтобы не началась паника. В это время вторая группа террористов напала на открытые уличные кафе. Посетителей и прохожих расстреливали из автоматов. Шестая цель террористов и самая кровавая — театр «Батаклан». Во время выступления американской рок-группы террористы ворвались в зал и начали беспорядочную стрельбу по толпе. А позже включили свет и стреляли на поражение. Многим удалось сбежать — по свидетельствам очевидцев, в зале находились полторы тысячи человек. Те, кто остались, чтобы выжить, притворялись мертвыми. Так выжила и Анжела — под утро полиция вывела ее к родителям. - Тем вечером моя дочь стала иной. Дочка не могла шевелиться - я сама ее раздевала, отвела ее в ванную, она была в ссадинах, в крови. Я ее помыла. - Наутро она хотела сжечь все вещи, в которых была в тот вечер. Постепенно, день за днем она рассказывала новые детали. Можно сказать, что она все еще там. Она прячется в своей комнате, она кусает себе губы, моет постоянно одни и те же места — где была кровь. Она может мыться в душе семь раз на дню.  - Через три месяца я вышла на работу. Думаю, я скорее хотела укрыться от того, что происходило дома. Я больше не узнавала свою дочь. И я не знала, могу ли я обнять ее, нужна ли я ей, как себя вести. Очень скоро помощь психиатра понадобилась и матери. Спустя несколько месяцев случился инфаркт — инвалидность. Теракт в ноябре 2015 года стал самым массовым нападением на Париж со времен Второй мировой войны. Во Франции ввели чрезвычайное положение. Начались аресты и спецоперации. Теперь парижские средневековые улочки патрулируют военные. На входе в любое помещение охрана попросит показать содержимое сумки. Постепенно в прессу стала просачиваться информация. Выяснилось, что все террористы так или иначе уже попадали в поле зрения полиции и даже спецслужб. Подозревались в связях с террористическими группировками или находились в так называемом списке «S»: радикально настроенных, потенциально опасных. О готовящихся терактах предупреждал. За несколько лет. «Хороший полицейский» - так журналисты окрестили бывшего главу антитеррористического отдела Роже Мариона. Тогда к нему не прислушались и перевели на другую должность. «Это было моей работой. Для меня было очевидно, что нападения будут. Когда коалиция начала бороться против «Исламского государства», можно было ожидать, что теракты будут против стран-участниц», - говорит Роже Марион. Во Франции объявили мобилизацию резервистов — 10 тысяч человек. И даже после этого на улицу с забастовками вышли полицейские — в стране острая нехватка стражей порядка. В своей книге Роже Марион доказывает: менять нужно систему; правительству нужно перестать ждать нового события, чтобы реагировать; работать на опережение. «Мы увидели, что методы, которые используют террористы, изменились. Мы хотели предотвратить подобные теракты: полиция пыталась обезвредить ячейки перед тем, как они приступят к конкретным действиям. Кроме того, что нам пришлось противостоять массовому терроризму, атаки начали совершать одиночки, радикализированные через интернет», - продолжает Роже Марион. В ту кровавую ночь большинство террористов подорвались сами — смертники, остальных ликвидировали. Предполагаемого организатора терактов Абдельхамида Абауда в ходе спецоперации застрелили через пять дней в Сен-Дени, пригороде Парижа. А через пять месяцев в Брюсселе арестовали Салаха Абдеслама, он теперь главный подозреваемый. Под стражей. Сотрудничать со следствием до сих пор отказывается и хранит молчание. «Я до сих пор в бешенстве. Абдесламу в тюрьме хорошо, как говорят, у него камера со спортзалом, три звезды. Неплохая тюрьма. Мы хотим, чтобы он заплатил за то, что сделал. В его стране все было бы не так, терроризм там наказывается. Я не знаю, сколько еще мы можем упражняться в уважении прав человека», - говорит отец пострадавшей. За свои права они намерены бороться. Как заверили герои за кадром, адвокат есть у каждой пострадавшей семьи. У них тоже, и они будут подавать в суд. Жертвой теракта официально считается только тот, кто был внутри театра непосредственно. Девернуа считают: правительство должно признать: пострадали не только раненные – семьи целиком, и виновные должны быть наказаны. Дело не в деньгах, уверяют герои, выплаты условные. При расходах на врачей заканчиваются быстро. Дело в принципе. Словно в солидарность в «Батаклан» вечером накануне пришли парижане. Театр открылся за сутки до официальной церемонии. Билеты на концерт Стинга — он открывает «Батаклан» — раскупили за полчаса. Люди, которые пришли на концерт, периодически выходят из зала, чтобы поговорить. Перед театром гнетущая тишина, много журналистов и полиции. Оцеплены ближайшие улицы, выставлены кордоны. Те, кто пришел на открытие не на камеру признавались: им было тяжело, но они, не раздумывая, купили билеты, потому что должны были в день открытия быть здесь, чтобы показать: жизнь продолжается. Первые минуты концерта в «Батаклане»в тишине и молитве о погибших. Первые слова из песни Fragile. Начал Стинг с того, о чем в зале думали все: как хрупка человеческая жизнь и этот мир.