В Музеях Московского Кремля открывается выставка

В Патриаршем дворце представлены шедевры эпохи короля, имя которого в истории средних веков связано с развитием христианства, а заложенные им культурные традиции вышли далеко за пределы его государства. Восемь веков эти предметы не покидали пределы Франции. Разбросанные после революции по музеям и частным коллекциям. Виражи истории выбивали драгоценные камни из изящных оправ, стирали краски, рисовали трещины. В веке 21-м от изящества и хрупкости перехватывает дыхание. Французское Средневековье в готических деталях и образах привезли в Москву. «Если мы хотим привести и увидеть скульптуру деревянную 13 века, нам нужно поместить ее в специальную климатическую витрину. Даже малейшие колебания температуры и влажности могут нанести непоправимый урон сохранности этой вещи», — рассказывает директор департамента международной и выставочной деятельности Музеев Московского Кремля Екатерина Караваева. Людовик Святой. Один из самых любимых правителей. Чтобы мы увидели все это, французы открыли его драгоценную шкатулку. Так Людовик называл часовню Сент-Шапель в Париже. Под ее своды он свозил христианские реликвии — трофеи удачных крестовых походов. При этом и сами своды — произведение искусства. Можно повесить на стену картину из Лувра, но за атмосферой Лувра придется ехать в Париж. А организаторы этой выставки атмосферу привезли. Освещение филигранно подобрано чуть ли не под каждый оттенок. И вуаля — когда над Парижем рассеиваются тучи, витражи в церкви Сент-Шапель выглядят именно так. В средние века они — как картинки в книгах. По ним неграмотный люд изучал историю веры. Сюжеты из Ветхого Завета. Апокалипсиса. Новозаветная сцена крещения Христа. Больше 1000 витражей в Париже делают часовню парящей в цвете и свете. В Москву привезли всего 12 витражей. Представители французской стороны признаются: после самолета распаковывали эту многоцветную прозрачность в холодном поту. «Какую-то особую нежность я испытываю к витражам. Этим витражам восемь веков. Это действительно подвигом явилось — привезти их сюда, в Россию. В XIX веке говорили, что их невозможно реставрировать, что они в результате все-таки рассыпятся. Но теперь мы умеем с ними обращаться. Мы знаем, как их реставрировать», — сказал президент Центра национальных памятников Филипп Белаваль. А каково ажурным створкам, например, диптиха с изображением Страстей Христовых подниматься в воздух, ведь они из слоновой кости. На такие эксперименты французы не решились. Поэтому это кружево истории привезли из Эрмитажа — российский вклад в выставку. Красота хранилась в красоте. Сосуды, ларцы, шкатулки для реликвий — это тоже экспонаты. В хрустале с позолоченным серебром держали терновый венец. Людовик верил, что самый настоящий, с головы Христа. А в этой книге сто миниатюр, написанных с рассказов свидетелей о добрых делах короля. Средневековая канонизация — процедура непростая. Святым без свидетелей никак не стать. «Мы выстраивали экспозицию так, чтобы воззвать в значительной мере к обычным нашим соотечественникам, которые ездят в Париж, но едва ли понимают, с чем они сталкиваются. Они видят перед собой великолепные произведения, но оно сейчас лишено души, которая когда-то составляла его суть, лишено сердца», — говорит куратор выставки Ольга Дмитриева. Душа и сердце Франции временно в Москве, в Патриаршем дворце Кремля. И даже если вы не собираетесь в Париж, сюда обязательно нужно прийти за неповторимым ощущением времени, в котором не жил, и по которому не может быть ностальгии. И от этого, кажется, еще интереснее.