XXI век, Каракас: репортаж из самого опасного города мира

4 сентября 2016 года На этой неделе президента Бразилии Дилму Русефф отстранили от должности. Импичмент. Трясет не только Бразилию. Трясет многие страны Южной Америки. Левые идеи, мечты о справедливости, о социализме охватили этот континент в 90‑х годах. На этой неделе президента Бразилии Дилму Русефф отстранили от должности. Импичмент. Трясет не только Бразилию. Трясет многие страны Южной Америки. Левые идеи, мечты о справедливости, о социализме охватили этот континент в 90-х годах. Уго Чавес, знаменитый президент Венесуэлы, задавал образцы социалистических преобразований. Действительно, его политика в Венесуэле была успешной. Ликвидация неграмотности, тысячи бесплатных медпунктов, субсидии на еду и жилье. Политику Чавеса подхватили другие страны континента, например, Аргентина. Субсидии на общественный транспорт, проезд стоил копейки. Электричество почти даром. Эти успехи позволили иначе разговаривать с Вашингтоном. США навязывали странам Латинской Америки Вашингтонский консенсус. Фактически механизм внешнего контроля. Он был отвергнут. Торпедировано предложение США о создании единого рынка от Аляски до Огненной Земли. Американцы были потрясены. Они теряли свою вотчину. Что было основой такой политики? Откуда деньги? Первое. Экспорт сырья, нефти в случае Венесуэлы. Цены были высоки. Уго Чавес называл Буша дьяволом, но продолжал продавать нефть в США. Второе. Ориентация на быстро растущий Китай. Но Китай притормозил свой экономический рост. А цены на сырье упали. Государственные финансы оказались в плачевном состоянии. Выполнять огромные социальные обязательства стало невозможно. Уго Чавес хотел искоренить бедность. А что в результате? Спекуляция и контрабанда. Вывоз дешевых продуктов питания в соседние страны. Воровство дармового бензина танкерами. Черный рынок валюты. Кроме того, коррупция. Она везде есть, и у нас хватает. Но вот чтобы так… Дилму Русефф отстранили от должности. А кто? Из 513 членов бразильского парламента 367 обвиняются в коррупции. Две трети. Из 67 членов комиссии по импичменту 37 обвиняются в коррупции и других преступлениях. И эти люди борются за чистоту власти в Бразилии. В левой политике латиноамериканских лидеров было слишком много популизма, поспешности, безответственности. Теперь мы видим еще большее неравенство вместо справедливости, бедность и нищету вместо процветания. Что дальше? К власти уже приходят правые силы. Чтобы привести экономику в норму, как обычно, шоковая терапия. Народ опять должен терпеть. А богатые, как обычно, станут еще богаче. А что касается борьбы с Вашингтоном, американцы просто ждут неизбежного. Им не нужно предпринимать каких-то чрезмерных усилий, как, например, когда-то в Чили, когда свергали левого президента Сальвадора Альенде. Сами придут кланяться. Левый эксперимент в Латинской Америке проваливается. Авральные политические методы не привели к справедливости. Перестрелка случилась еще ночью, но тела долго не убирают. Шестеро убитых – две банды не поделили район. Пока шла стрельба, полиция не вмешивалась, хоть и была рядом. Участники побоища скрылись в лабиринтах баррио — так здесь называют трущобы, окружающие город со стороны гор. Ведущие наверх улочки не оцеплены — слишком опасно. Полицейских здесь не жалуют, риск получить пулю из-за угла крайне велик. Прохожие аккуратно перешагивают через трупы. Им бояться нечего: к такому здесь уже привыкли. Лишь после того, как о перестрелке сообщили по телевидению, к месту подтягиваются основные силы. Спецназ, группы антитеррора и военные, наконец, прочесывают район, но, естественно, никого не находят. Участники бойни залегли на дно и прямо во время облавы выкладывали в Интернет страшные кадры ночной разборки. Сгинуть в Каракасе проще простого - попасть под шальную пулю, стать жертвой ограбления или похищения можно абсолютно в любом районе. У городского морга - объявления о розыске людей. Истории как под копирку: вышел на улицу и пропал. “Я каждое утро дежурю у здания морга и никогда не остаюсь без работы. В июле в одном только Каракасе убили 600 человек. Это почти как война в Сирии», - отмечает журналист Даниэль Алехандро Бланко. Криминальный репортер Даниэль Бланко, первый сообщивший о ночной перестрелке, пообещал нам помочь организовать встречу с лидером одной из группировок. Зарплата полицейского (в переводе на доллары США – 40 в месяц) – плохой аргумент, чтобы лезть под пули. На единичные случаи насилия стражи порядка зачастую не реагируют вовсе. “Тут повсюду люки, в тот день они были открыты. Мою дочь сбросили в этот люк и закрыли крышку. И никто ничего не сделал. Убийца до сих пор живет в нашем доме, на шестом этаже. Полиция даже не стала заводить дело”, - рассказывает Осмарлин Моралес. Ребенок Осмарлин стал жертвой психически больного соседа. Но сегодня убийца дочери в окне напротив для нее не так страшен, как пустые полки холодильника. Викторию уже не вернуть, а трехлетний Аурелио от голода целый день спит. Отец ребенка ушел в магазин вчера. Огромные очереди собираются у входа в супермаркет. Люди занимают места еще ночью. Сейчас уже день, но магазин все еще закрыт. Продукты не подвезли и непонятно, подвезут или нет. Ясно только одно: даже если там будет, что купить, на всех точно не хватит. То, что власти называют «временные трудности со снабжением», на деле — десятки миллионов людей по всей стране, страдающих от постоянного голода. Так называемые базовые продукты: хлеб, муку, крупы, яйца и молоко – даже в столицу подвозят крайне нерегулярно. Слухи о прибытии каждой партии облетают район моментально. «272 – это мой номер, но никто не гарантирует мне, что сегодня я попаду в магазин. Вчера я была в середине первой сотни, и до меня очередь так и не дошла, а сегодня людей больше», - рассказывает женщина. 300 боливаров за батон – цена фиксированная. По официальному курсу – это 30 долларов США, но в реальности местные деньги стоят в 90 раз меньше. На теневой курс ориентируются и магазины, и банки, и правительство. В этот раз, кроме хлеба, купить нечего. Но дождавшиеся все равно радуются, как дети. Все, чего нет в магазинах, можно достать на черном рынке, где совершенно открыто торгуют спекулянты по своим ценам, которые от государственных отличаются в десятки раз. «Я продаю продукты, которые достаю через наших друзей в супермаркетах до того, как они попадают на прилавок. Хлеб мы продаем раз в 10 дороже, чем в магазине, мясо – в 20 раз, но даже у нас оно бывает редко», - признает продавец на черном рынке Габриэль Манолас. Спекуляция в стране уголовно наказуема, но здесь закон один: снимать ничего нельзя, за этим строго следит полиция. Отовариваться на черном рынке — привилегия богатых. На месячную зарплату учителя можно купить только пять упаковок чипсов за 25 тысяч боливаров (это примерно 20 долларов). Алекса преподавала в школе танцы, а сейчас танцует для взрослых, фактически — за еду. Дети Юли растут в одном из беднейших баррио. Электричество - два часа в сутки, вода грязная. Еды нет. «Я уже два года не могу найти работу. Мы вшестером живем на пенсию моей матери, на эти деньги я могу приготовить три ужина. Каждый день я спрашиваю себя: что они будут есть сегодня?» - говорит Юли Родригес. Пока старшие слоняются по городским джунглям в поисках пропитания, Юли ведет младших в летнюю школу. Иногда там можно разжиться талонами на еду. Вход строго по спискам, попасть в них — большая удача: отсев строгий, выбирают самых нуждающихся. Эти дети едят раз в сутки. Первое время здесь был и кружок рисования. Но практически сразу главной темой работ оказалась еда: дети, не сговариваясь, рисовали мясо, хлеб, кукурузу. После этого все деньги администрация решила тратить на продукты. «Я видела девочку, которая три дня не ела. Она была так истощена, что не могла говорить. Мы дали ей горячий суп, и она стала есть его так быстро, что обожгла себе весь рот и заплакала. Она плакала от боли, но продолжала есть. Это самое страшное, что я видела в своей жизни», - рассказывает координатор международного благотворительного фонда Андреа Гомес. Мы вернулись в трущобы через два дня после перестрелки, с которой начиналась наша командировка, чтобы поговорить с теми, кого не смогла или не захотела найти местная полиция. Район Сан-Августин – нищая окраина Каракаса, одно из самых небезопасных мест в городе. Здесь назначена встреча с одним из лидеров местной криминальной группировки. Это район так называемых маландрос - вооруженных грабителей на мотоциклах, которые, как правило, убивают своих жертв. О нравах этих людей исчерпывающе говорит и то, как они расправляются с врагами, и то, что кадры расправы они снимают и выкладывают в сеть сами. Выстрел – в знак приветствия. Лидеру банды Хосе – 26, остальные – моложе, но вооружены все. До старости маландрос доживают редко. «Это прекрасный пистолет – кольт. Раньше он принадлежал полицейскому, а теперь он ему не нужен. Для любого чужака у меня найдется пуля. Но вы из России, в вас мы стрелять не будем», - говорит Хосе, лидер банды района Сан-Августин (Каракас). Маландрос держат в страхе всю столицу. Это от них ставят решетки на окна даже на верхних этажах, а заборы богатых домов обносят проводами под напряжением. Самые незащищенные – пешеходы и водители, на которых они обычно и нападают. «Здесь, наверху, мы защищаем свой район от плохих людей. А работаем мы внизу, в городе. Вот мой рабочий инструмент, тут нечего скрывать. Да, мы грабим людей, иногда кого-то убиваем, не просто так, для удовольствия, а ради денег. Это справедливо, ведь мы делаем это, чтобы наши семьи могли выжить», - говорит Хосе, лидер банды района Сан-Августин (Каракас). По статистике совершаемых преступлений, Каракас – самый опасный город в мире. Через несколько дней после этих съемок герой нашего репортажа, журналист Даниэль Бланко, был ограблен и жестоко избит в этом же районе Сан-Августин. Сейчас врачи борются за его жизнь. Нам же предстояло провести в Каракасе еще неделю. Съемочную группу Первого канала задержали вооруженные люди. Это не полиция. Это коллективас - этакие дружинники, только с автоматами. Полиция предпочитает с этими дружинниками не связываться. Продолжение венесуэльской истории – через неделю в программе «Воскресное Время».